Кооператив в деревне

Сельскохозяйственная кооперация: опыт разных регионов

Кооператив в деревне

За последние десять лет в России количество фермеров снизилось на 40% – их осталось порядка 200 тысяч. Неутешительные цифры приводит Росстат.

Это связано с двумя основными проблемами – ростом влияния агропромышленных холдингов, которые постепенно захватывают ритейл, и отсутствием рынков сбыта для средних и мелких товаропроизводителей.

Как фермеры решают такие проблемы, разбирался «Рынок АПК».

По размерам площадей и объемам продукции даже самое крупное хозяйство не сможет конкурировать с агропромышленными компаниями. По информации издания «Агротехника и технологии», средняя площадь фермерского надела – 296 га, российской сельскохозяйственной организации – 5,9 тыс. га.

Если при пересчете этой статистики убрать личные подсобные хозяйства, то «владения» среднего холдинга вырастают уже до 11,9 тыс. га. Поэтому фермерам приходится выживать. Каждый делает это по-своему. Производители мяса, особенно говядины, часто сотрудничают с большими компаниями. К примеру, «Мираторг» покупает мясо у более чем 1,5 тыс.

производителей, имея 150 тыс. голов породы абердин-ангус.

Но не все фермеры готовы отдавать свою продукцию агропромышленным холдингам или перекупщикам. Они, как правило, предлагают не самые привлекательные цены для сотрудничества. Поэтому другие фермеры предпочитают иной путь – кооперацию с коллегами.

Здоровые продукты и этичное потребление

– Еда – это не просто еда, а возможность изменить мир к лучшему, – такого мнения придерживается основатель сельскохозяйственного кооператива «LAALAA» Борис Акимов.

Все началось в 2009 году. Акимов вместе с партнерами создал онлайн-ресурс, где каждый фермер может завести аккаунт и продавать товары.

Но прежде чем козье молоко из Тульской области или мясо кролика из Ярославской появится на сайте, хозяйства тщательно проверяют – удобрений, пестицидов и регуляторов роста в продуктах быть не должно, иначе товар просто не попадет в каталог кооператива. Если экспертиза дает положительный результат, то фермер становится частью команды.

Кооператив недолго оставался только в интернете. В 2011 году в Москве и Санкт-Петербурге открыли одноименные рестораны, где готовят блюда русской кухни по всем гастрономическим традициям и только из здоровых продуктов.

Эти заведения сделали ставку не только на национальные блюда, но и на так называемое «этичное потребление». То есть ресторан не заказывает заготовки – стейки или филе. Проверенные поставщики привозит целую тушу в заведение, а мастера на месте ее разделывают.

На тарелки попадает не только филе: повара готовят каждую часть тела животного.

Сейчас, в 2018 году, проект Бориса Акимова – это международная площадка, где производители и покупатели общаются без посредников. На сайте кооператива есть список всех производителей, например, Владимир Горбачев из Тульской области поставляет ягоды, Сергей Городничев из Москвы – натуральные печения и тарталетки, Любовь Горбачева из Смоленской области – сыры мягкие и твердые с плесенью.

Созданием большой социальной сети фермеров и покупателей кооператив не ограничился. Вместе с кооперативом «Марк и Лев» и другими партнерами создали фермерский хаб. Он находится примерно в 70 км от Москвы. На этой площадке торгуют сами фермеры. Покупатели могут узнать у него все о его продукте – где и при каких условиях он выращивал ягоды или крупный рогатый скот.

В 2017-м компания работала не только над созданием хаба. К оплате в кооперативе принимаются биткоины. По традиции этим заинтересовалась районная прокуратура. Но история закончилась благополучно: ничего не запретили, но предупредили, что «на территории России возможен прием только рублей, а денежные суррогаты запрещены».

Правда, это предупреждение не было официальным, сообщают «Ведомости».

У кооператива также есть своя криптовалюта – биокоины. Только за первый раунд продаж «LAALAA» получил 2 млн долларов.

Заказывайте цену

Этот проект стал не просто социальным стартапом, но и вдохновителем для других фермеров. Подобный кооператив с «философией» здоровых продуктов появился на Кузбассе. Его создал в 2014 году Артем Волков.

До этого момента у него был семейный бизнес с 25-летним стажем – производство колбасных изделий и мясных деликатесов с объемом продукции 50 тонн в день, сообщает «РБК». Но предприниматель решил пойти дальше и наладить контакт с фермерами.

В 2014-м Волков открыл сеть магазинов здоровой еды в Кемерово под брендом «Калина-Малина» и создал своего рода инкубатор для фермерских хозяйств. Главное правила этого кооператива – покупать продукцию у местных производителя по той цене, которую он сам предложит. Никаких скидок.

По словам Артема Волкова, с фермерами часто возникают проблемы: причем речь не о качестве продуктов (его тщательно проверяют на местах), а об оформлении документов. Людей трудно заставить пойти в ту или инстанцию и заказать нужную справку.

Они заранее уверены, что все это бесполезно, и в итоге ничего не получится. Команде Волкова удавалось переубедить некоторых производителей. Например, один из членов кооператива делал чай с травами. Но на этот продукт не было ни единого документа.

А без «собирания бумаг» он не может попасть на полки магазина. Уговаривали-уговаривали, мучились-мучились (были сложности с идентификацией товара – регистрировать как лечебный или пищевой, остановились на втором варианте – простом и дешевом), и чай все же попал в «Калину-Малину».

Его разобрали мгновенно. После этого производитель чая уже не боялся возни с документами.

Участники кооператива могут сотрудничать не только с магазином, но и друг с другом – покупать продукты без розничной наценки. Так делает один кондитер: молоко и яйца она приобретает у коллег. Кстати, эти продукты – самые продаваемые в «Калине-Малине». По словам Волкова, «молочка» забирает 70% от всех продаж. В сезон еще популярно варенье из шишек, до 1000 банок уходит.

Сейчас «Калина-Малина» включает 70 магазинов, 15 из которых работают по франшизе. Кооператив объединяет 110 фермеров, 90% из них – производители из Кемеровской области.

Отстроить и «заселить» ферму

Все начиналось с небольшого домашнего хозяйства, а потом Николай и Юлия Скалюк поставили себе цель – восстановить заброшенную ферму в родном Хабаровском крае. Они купили животноводческое хозяйство в селе Корсаково-1. Его закрыли еще в 1990-е.

Амбициозная идея потребовала больших вложений – на покупку земли ушло 14 млн руб., 36 млн руб. – на восстановление (на эти средства купили животных, оборудовали для них загоны, привели в порядок несколько заброшенных построек).

И это только на первых порах.

Супруги поняли, что поднять такое хозяйство вдвоем невозможно. И решили создать кооператив «Краснореченский» (в 2017 году он объединял 10 подсобных и крестьянско-фермерских хозяйств).

У каждого свои обязанности: один заготавливает корма, второй занимается производством молока, третий – убоем и первичной обработкой мяса.

Некоторые члены кооператива участвовали в программе «Дальневосточный гектар», землю взяли под пастбища и заготовку сена. 300 га выделили региональные власти.

Главные обитатели фермы – свиньи породы «вьетнамская вислобрюхая». Сначала было только 20 голов, через два года их стало больше 250. В кооперативе сделали ставку на эту породу по нескольким причинам: высокий иммунитет к вирусам и болезням и деликатесное мясо, супруги в шутку говорят, что вьетнамская вислобрюхая – это баран в теле свиньи.

Сейчас ферма занимается в основном производством молочных продуктов, сообщает каталог организаций России «Лист-Орг». Неосновные: разведение свиней, птицы, переработка и консервация мяса, производство и консервирование птицы, детского питания и диетических продуктов и другие. Всего в списке – 14 пунктов.

«Сырные» коровы под Костромой

За 11 месяцев прошлого года в России произвели больше сыра, чем за тот же период 2016-го, сообщает Министерство сельского хозяйства РФ. Разница в 5,2%. По традиции больше всего таких производств в Центральном федеральном округе.

Так, «Костромские сыроварни» (группа компаний «Боговарово») делают товары полного цикла – «от поля до полки». Этим занимаются пять хозяйств. Их площадь – 6000 га, а «население» – 2000 коров, 80% из которых – это костромская порода, ее вывели специально для сыроделия.

Собственными хозяйствами предприятие не ограничивается, молоко «Костромским сыроварням» поставляют 50 фермеров с Кировской, Нижегородской областей.

«Белый эликсир» превращается в сыр на двух заводах. Они находятся в сотнях километрах от Костромы.

Вохомский завод располагается в 500 км от города и специализируется на полутвердых сычужных (производятся под воздействием одноименного фермента) сырах «Российской» группы, Мантуровский комбинат «живет» в 250 км от областного центра, его козырь – полутвердые сыры «Голландской» группы. В группу компаний входит еще одно предприятие, оно делает сливочное масло.

Рядом с Боговаровским заводом находится одно из крупнейших хозяйств «Костромских сыроварен». «Север+» занимает треть ото всех посевных площадей. Продукцию продают через розничные сети (всего 18 наименований, 14 из которых – сыры). К примеру, через «Дикси», «Ашан», «Магнит», «Атак» и др.

Мнение

– Фермеры создают кооперативы и ассоциации, чтобы сохранить право голоса каждого игрока. В холдингах всегда есть ведущий – человек или группа людей, мнение которых выше других.

К примеру, у нас, в ассоциации фермерских хозяйств «Кузнецовская» (Волгоградская область, Иловлинский район, существует с 1992 года – прим. автора) числится восемь человек.

У всех равные доли и, соответственно, закрыть глаза на мнение одного из участников попросту нельзя. Мы выращиваем прибыльные культуры на 6400 га, по 40% от посевной площади уходит на озимую пшеницу и нут, по 10% – горчицу и подсолнечник.

Каждый из членов кооператива отвечает за свой фронт работ. Один ответственен за орошение, другой – за технику, третий – за семеноводство, – рассказывает председатель ассоциации фермерских хозяйств «Кузнецовская» Михаил Хабаров.

Виктория Чернова (журнал “Рынок АПК”)

Источник: https://zen.yandex.ru/media/id/5b6ad8c615e67900a87dc068/selskohoziaistvennaia-kooperaciia-opyt-raznyh-regionov-5b6d48e2d1774b00a9f4520f

Деревенский банкинг

Кооператив в деревне

Все пайщики кооператива ЭКПА живут только в Ханты-Мансийске и шести прилегающих деревнях, подчеркивает предправления этого кооператива Иван Кирносов. А вот в кооператив «Содружество», который работает в Ленинградской и Архангельской областях, принимают всех желающих, отмечает главный бухгалтер организации Михаил Пунагин.

В остальном все кредитные кооперативы предъявляют к будущему участнику сходные требования: он должен заплатить обязательный паевой взнос (в 27 крупнейших КПК он варьируется от 50 до 1000 руб.).

Владение паем дает право владения частью имущества кооператива. Кроме того, надо оплатить и вступительный взнос (как правило, он составляет 100–500 руб.).

Пакет документов для вступления минимальный: нужен только паспорт, номер ИНН, а также заполненная анкета, поясняет Кирносов из КПК «ЭКПА».

До сентября 2015 года кооперативы начисляли доходность по паям, рассказывает гендиректор Лиги кредитных союзов Татьяна Ивашкина. Однако потом были внесены изменения в Гражданский кодекс, и КПК лишили этого права. При этом солидарную ответственность пайщиков сохранили, отмечает она.

«Это значит, что, если кооператив по итогам года получает убыток, пайщики должны скинуться, чтобы его восполнить», — поясняет Ивашкина. Правда, такие случаи редки: кооперативы, как правило, действуют аккуратно и не уходят в минус, говорит она.

Если это все же происходит, то убыток почти всегда удается погасить из резервного фонда (он состоит из членских взносов и части чистой прибыли КПК), успокаивает Ивашкина.

Заем в хорошие руки

Основная деятельность кооперативов похожа на банковскую: они выдают займы своим членам и преумножают деньги своих «сберегателей» — так кредитные кооперативы называют вкладчиков, говорит Мельниченко.

Участники кооперативов обращают внимание на то, что КПК выдают именно займы, а не кредиты: кооператив — не кредитная организация, несмотря на название, указывает Пунагин из «Содружества». И деньги он одалживает на основании закона «О кредитной кооперации», разъясняет он.

Из-за этого суммы займов в КПК ограничены: в законе о кредитной кооперации (ст.6, п.3) говорится, что из-за выдачи займа имущество кооператива не может подешеветь больше чем на 10%. В крупных КПК выйти за это ограничение сложно.

Например, собственный капитал кооператива ​​ЭКПА, по данным на конец 2015 года, составил почти 1,3 млрд руб.

Большинство КПК предлагают займы «до зарплаты» или «до пенсии», сумма которых редко превышает 50–100 тыс. руб., а также обеспеченные кредиты — в том числе и на покупку жилья. Их размер обговариваются с каждым клиентом отдельно. При этом людям «с улицы» кооперативы деньги не одалживают: членство в КПК с обязательным паевым взносом — обязательное условие получения займа.

Хотя деньги КПК ссужают только «своим», ставки по таким займам ничуть не ниже банковских. По расчетам РБК, в среднем они составляют 30,7% годовых по «кредиту» в 100 тыс. руб.

По словам гендиректора Frank Research Group Юрия Грибанова, номинальные ставки по банковским кредитам наличными сейчас в среднем составляют 22,2%. При этом средняя минимальная ставка по ним — 19,3%, а максимальная — 27,5%.

То есть средняя ставка по займам в КПК выше верхней границы средних банковских ставок.

При этом получить заем в КПК нелегко: критерии отбора заемщиков у кооперативов жесткие. «Если мы понимаем, что кредитная нагрузка будет неподъемной, то есть составит больше 30% доходов пайщика, мы отговариваем его от идеи получения займа», — заверяет Мельниченко. Она убеждена, что кредитная политика у КПК намного консервативнее, чем у МФО и банков.

Пунагин из «Содружества» говорит, что перед выдачей займа его кооператив смотрит на кредитную историю заемщика, оценивает его доход, возраст, а также внешний вид.

«Если человек придет в неадекватном состоянии, например пьяным, мы вряд ли выдадим ему заем», — рассказывает он об особенностях скоринга КПК.

Пунагин добавляет, что «Содружество» просит у своих пайщиков дать рекомендацию потенциальному заемщику, а также запрашивает информацию о нем в других КПК.

Почему, несмотря на высокие ставки и необходимость членства, люди пользуются кредитами КПК? «Это связано с невысоким уровнем финансовой грамотности», — считает замгендиректора «Интерфакс ЦЭА» Алексей Буздалин. По той же причине граждане берут кредиты в МФО под грабительские проценты, добавляет он. Соломкин из СРО «Корпоративные финансы» с этим не согласен.

«Люди просто предпочитают работать с тем, кто может пойти на уступки, а не с бездушным банком», — полагает Соломкин. «Например, кооперативы почти никогда не работают с коллекторскими агентствами», — уверяет он. Мельниченко также заверяет, что этот кооператив никогда не передает долги коллекторам.

С проблемными заемщиками пытаются договориться, а если не выходит, решают вопрос через суд, говорит она.

Заметная выгода

В отличие от ставок по займам доходность по сбережениям (аналог банковского вклада) у КПК выше той, что предлагают банки. По подсчетам РБК, за год на сумму 100 тыс. руб. в кооперативе можно заработать в среднем 14% дохода.

Доходность меньше 10% годовых кредитные кооперативы не предлагают вообще. При этом средняя ставка по вкладам в банках сегодня 8,5%, средний минимум — 7,7%, а максимум — 9,2%, сообщает Грибанов из Frank Research Group. Согласно информации сервиса Сравни.

ру, больше 11% годовых сейчас не дает вообще ни один банк в России.

Кроме того, почти у всех крупнейших КПК есть выгодные предложения для пенсионеров. Им сулят доходность на 1–2 п.п. выше стандартной.

Например, иркутское «Городское сберегательное отделение» предлагает пенсионерам разместить сбережения по ставке 19% годовых на полгода, тогда как для остальных доходность при тех же условиях составит лишь 16% годовых.

В ханты-мансийском кооперативе ЭКПА ставка по «вкладу» на месяц для обычных пайщиков равна 7,2%, а для пенсионеров — 11,8%.

Сами КПК не считают получение высокой доходности главной целью своей работы. «Наши «сберегатели» не гонятся за высокими ставками.

Они оставляют деньги у нас, даже если доходность немного падает, что не раз случалось за 20 лет существования нашего КПК», — замечает Мельниченко. По ее словам, кооперативу важна лояльность пайщиков.

А самих пайщиков привлекает то, что они понимают, как и где сохраняются их деньги. «Людям нравится, что их деньги работают на их же улице», — добавляет Соломкин.

Высокая доходность кредитных кооперативов обусловлена большой маржинальностью (то есть у КПК большой процент чистой прибыли), считает Пунагин.

Большинство «касс взаимопомощи» зарабатывает на выдаче кредитов с высокими ставками, поясняет он. Еще одна причина — расходы на содержание самого кооператива очень малы, считает Кирносов.

По его словам, на поддержание работы этого КПК уходит не больше 11% доходов.

Впрочем, кредитование — не единственный разрешенный законом источник дохода КПК. Например, кооператив может инвестировать средства своих клиентов. Правда, разгуляться тут негде: ЦБ в указании от 29 сентября 2015 года ограничил способы вложения средств кооперативов.

Им можно инвестировать лишь в ОФЗ и размещать средства на банковских депозитах.

Кроме того, «маленькие» кооперативы могут одалживать деньги «большим» (так называемым кооперативам второго уровня — тем, которые объединяют несколько КПК) и, наоборот, «большие» кооперативы могут выдавать деньги «маленьким».

Риски

Раньше россияне постоянно попадались в ловушку недобросовестных КПК, которые на деле оказывались финансовыми пирамидами, замечает финансовый омбудсмен Павел Медведев. По его словам, пик жалоб по этой проблеме пришелся на 2009 год, когда закон о КПК только вышел.

В последние годы обращений стало заметно меньше, замечает он. Правда, сам Медведев объясняет это оттоком клиентов. Соломкин, в свою очередь, считает, что недобросовестных КПК сегодня на рынке почти нет. И избежать подвоха, по его мнению, можно, следуя нехитрым правилам.

Первый признак того, что под маской КПК скрывается пирамида, — чрезмерно высокие (в несколько раз выше среднего) ставки по сбережениям, замечает Кирносов.

«Если вам обещают 50–100% годовых, это повод насторожиться», — согласен Пунагин. Еще один важный критерий — срок жизни КПК.

Если компания работает уже не один десяток лет и пережила кризисы 1998 и 2008 годов, это явно говорит в ее пользу, добавляет он.

Также необходимо убедиться, что кооператив вступил в СРО и платил в ее компенсационный фонд регулярные взносы. Это требование обязательно для всех кооперативов, напоминает пресс-служба ЦБ.

Сейчас существует девять таких СРО, все они формируют компенсационные фонды, замечает Ивашкина.

В случае банкротства КПК или прекращения его деятельности по какой-то другой причине паи и сбережения пайщиков будут возмещены именно из этого фонда, подчеркивает Соломкин. Это же говорится в ст.40 закона «О кредитной кооперации».

То есть этот фонд работает по принципу Агентства по страхованию вкладов (АСВ), но назвать их аналогами нельзя, считает Ивашкина.

Дело в том, что размер минимальных выплат каждая СРО определяет самостоятельно, а у АСВ он фиксированный — 1,4 млн руб.

Поэтому Ивашкина советует уточнить, на какую выплату можно рассчитывать в кооперативе, где вы хотите хранить сбережения, и не превышать сумму компенсации.

Источник: https://www.rbc.ru/money/15/04/2016/570fc5129a7947b2cb004111

Простыми словами: сельскохозяйственные кооперативы

Кооператив в деревне

Уже до конца этого года могут вступить в силу поправки к закону о сельскохозяйственной кооперации, которые позволят потребительским кооперативам распределять прибыль между членами. До сих пор это было невозможно сделать законно.

Что в официальных документах написано сейчас и что изменят поправки? Сельскохозяйственные кооперативы – это не обязательно небольшие организации с офисом в подвале в деревне, но и международные производители и переработчики.

Кооперативами, например, являются финская Valio, новозеландская Fonterra, немецкая DMK, Dairy Farmers of America в США и нидерландская Friesland Campina. Все они входят в ТОП-20 крупнейших молочных компаний мира, и кооперативная форма организации им никак не мешала развиваться.

В случае с молочной отраслью кооперативы могут быть успешными производителями именно потому, что не нацелены на получение прибыли самой организации. цель Valio, например, прибыль членов кооператива, а значит компания старается держать привлекательными цены на сырое молоко. За сырье вынуждена сражаться и новозеландская Fonterra, которую постепенно лишают монополии.

Высокая цена на молоко не мешает им конкурировать и часто способствует модернизации и инновациям. К тому же сами члены кооператива знают, что без успешной переработки не будет спроса на сырое молоко. Однако в России кооперативное движение развивается медленно, а потребительские сельхозкооперативы и вовсе пока могут быть только некоммерческими.

Но и в таком виде потребительские кооперативы очень помогли сельскому хозяйству в конце 80-х: в 1990 году в РСФСР потребкооперация обслуживала 40% населения страны (четверть розничного оборота была на ее счету, а также 50% производства картофеля и в районе 30% овощей и выпечки хлеба), членами кооперативов были 30 миллионов сельских жителей. После этого все 90-е значение кооперации в сельском хозяйстве стремительно падало.

Что написано в российском законе

Сельскохозяйственные кооперативы делятся потребительские и производственные. Сельскохозяйственные производственные кооперативы считаются коммерческими организациями и могут получать прибыль, хотя в тексте документа даже многократно встречается слово “колхоз”, которым называют сельскохозяйственные или рыболовецкие артели.

Потребительские, напротив, называются в законе некоммерческими и прибыль между членами распределять не могут. Кроме того, сельскохозяйственные потребительские кооперативы вправе нанимать сотрудников только из своих членов.

Производственным кооперативам в этом плане не намного легче – им разрешено нанимать людей со стороны, но при этом в штате членов кооператива должно быть большинство.

Зачем нужны сельскохозяйственные потребительские кооперативы

Учитывая, что материальной выгоды у членов сельскохозяйственных потребительских кооперативов нет, может возникнуть вопрос зачем они тогда нужны. Чаще всего это просто выгода от совместной закупки удобрений и химикатов или продажи продукции, переработки больших объемов сырья или другой деятельности.

То есть выгода все же есть, хотя и выражаемая сразу в деньгах. Сельскохозяйственный потребительский кооператив фактически работает для своих членов, выполняя какие-то задачи. К тому же согласно действующему закону, не менее 50% объема производства или услуг этого вида кооперативов должно быть оказано его членам.

Чтобы иметь право называться сельскохозяйственным потребительским кооперативом, надо, чтобы было как минимум два юридических лица или пять граждан, так что все рассчитано на так называемую экономию масштаба, когда за счет больших объемов можно экономить.

К тому же, в отличие от производственных кооперативов, его члены не отвечают по долгам.

Что изменят поправки

Поправки почти не изменят существующее положение потребительских кооперативов – они просто позволят им распределять прибыль и доходы между членами. Для этого в правило пункта 1 статьи 50 ГК РФ внесут правку, которая отдельно оговорит такую возможность. Но этого мало, для привлечения аграриев в эту форму организации.

При этом для основной массы кооперативов – сельскохозяйственных производственных кооперативов – все останется по-прежнему. Они не смогут получить право свободно распоряжаться доходами. Как в колхозах, больше прибыли достанется тем, кто больше работал “физически” на полях, а не больше вложил денег. И 70% по-прежнему надо будет вкладывать в развитие.

Это основная причина, по которой в России нет своей Valio или Campina.

Какие бывают кооперативы

У производственных сельскохозяйственных кооперативов выделяют основных три вида (есть еще другие, но они встречаются очень редко):

  1. сельскохозяйственная артель (колхоз) – объединение сельхозтоваропроизводителей для производства, сбыта или переработки с обязательным личным трудовым участием в деятельности кооператива.

    При этом земля участников участвует в деятельности. Каждый член делает паевый взнос, то есть отдает кооперативу деньги, земельные участки или другое имущество для общего пользования.

  2. рыболовецкая артель (колхоз) – объединение рыбных хозяйств на тех же условиях, что и сельскохозяйственная артель
  3. кооперативное хозяйство (далее – коопхоз) – объединение, созданное для обработки земли или производства животноводческой продукции. Отличие от артели в том, что в паевой фонд не передаются земельные участки.

Во всех случаях в кооперативе должно быть не менее пяти членов, а число работников кооператива не должно превышать число его членов. Таким образом гарантируется обязательное личное трудовое участие членов.

У потребительских кооперативов гораздо больше форм:

  1. Перерабатывающие – любое производство, в том числе мясных и молочных продуктов
  2. Сбытовые (торговые) – это не только продажа продукции, но и ее упаковка и хранение
  3. Обслуживающие – все, что связано с ремонтом, обработкой земли, защитой растений и даже юридическая деятельность. Иными словами, любые услуги.
  4. Снабженческие – создаются для совместных закупок кормов, удобрений и других товаров, чтобы экономить деньги.
  5. Садоводческие, огороднические и животноводческие кооперативы создаются для оказания услуг этим производствам – от сбыта до переработки.

Могут быть еще и другие, менее распространенные виды сельскохозяйственных потребительских кооперативов.

В чем отличия кооперативов от СХО

Сам кооператив считается юридическим лицом, поэтому может покупать технику, арендовать землю, брать кредиты и заключать договоры – вести деятельность почти как обычно хозяйство. Регистрируется он так же, как и обычное юридическое лицо. Отличия в принятие решений и использовании доходов. Решения принимаются анием – у каждого члена один голос.

Исключением будет только перераспределение прибыли. В отличие от обычного хозяйства, где владелец может забрать хоть всю прибыль, в производственных кооперативах 70% чистой прибыли идет на развитие. Оставшиеся 30% распределяются не пропорционально паям, а по вложенному труду каждого конкретного члена за год.

 Если есть убыток, то его покрывают из резервов, а когда этого недостаточно – делают дополнительные взносы.

Ссылки

Источник: https://www.dairynews.ru/news/prostymi-slovami-selskokhozyaystvennye-kooperativy.html

Деревня может выжить только путём объединения в кооперативы

Кооператив в деревне

Дорогие друзья, читатели и посетители блога “Кооперативы против бедности”!

Постсоветская деревня России и кооперативы 

США и другие страны Запада пытались уничтожить царскую российскую державу, советскую российскую державу и пытаются уничтожить сегодняшнюю Россию.

Проходят века, но ничего не меняется в отношении Запада к России: та же враждебность, русофобия, ненависть. Обращенное к Западу стихотворение А. С. Пушкина «Клеветникам России» вполне соответствует реалиям сегодняшнего дня.

Читайте стихотворение пройдя по ссылке: http://pishi-stihi.ru/klevetnikam-rossii-pushkin.html

25 лет назад, 8 декабря 1991 года, не стало СССР. А что стало?  А стало то, что имеем сегодня. За 25 лет многое произошло такое,  о котором и до сих пор население бывших советских республик и РСФСР искренне сожалеет. Мы и сегодня не знаем, и не можем себе представить, как живут те   30 млн.

русских людей, которые  оказались брошенными на произвол судьбы, на унижения, страдания и даже гибель во вновь образованных государствах.

Наверно только после того, когда ювелирная дипломатия и игра в поддавки Западу закончилась,  народ России по настоящему открыл для себя Запад,  узнал его  коварство, марионеточность, желание Запада уничтожить государственность России, и на законных основаниях превратить  страну в свою колонию.  Тогда, 25 лет назад, Запад признал независимость всех бывших союзных республик. Президент США Д.

Буш поздравил американцев с победой в холодной войне.  И тогда, на обломках разрушенного коллективным Западом СССР,  США стали единственной сверхдержавой в мире. 25 лет назад, 8 декабря, перестала существовать биполярная система послевоенного устройства мира. Плоды этой подлой победы Запада над СССР, а по сути мировой катастрофы  мир пожинает и по сей день.

А уже как свершившийся факт, мировой капиталистический спрут крепко привязал к себе около десяти процентов паразитов, бандитов и к ним примкнувшим, которые в лихие 90-е годы, а потом и при строительстве уже враждебного народу России государственно-олигархического устройства страны, подобно мировому спруту, невзирая на трудности и нагрянувшею внезапно бедность простого народа, беззастенчиво и цинично грабя оставшееся от СССР народное имущество, забыв про крестьянство,  обеспечивающее  население РСФСР продовольствием, создавало в оффшорных зонах своё благополучие, попутно кредитовало и продолжает кредитовать тех, кто сегодня грозиться уничтожить непокорную Россию-в первую очередь США и их сателлитов.

На моём блоге “Кооперативы против бедности” уже более пяти лет публикуются материалы,  рассказывающие о потребительских кооперативах, сельскохозяйственных потребительских кооперативах, потребительских обществах, которые могут и должны стать тем спасительным для российского  крестьянства механизмом, дающим надежду на укрепление и развитие деревень и сёл России. На возрождение национальной гордости — крестьянства государства Российского! И здесь уместно сказать, что только инициатива самих жителей деревень и сёл, малых городов, может остановить и  повернуть вспять их варварское уничтожение циничным и жадным капиталистом,  который в целях получения своей максимальной прибыли идёт на крупный риск и сознательное нарушение законов России, подкупая  власть,  захватывает огромные земляные угодья, природные ресурсы-самую большую ценность крестьян, рабочих, учителей, врачей, учёных…, некогда принадлежащих всему народу РСФСР.

Может ли выжить деревня в новых условиях экономического и политического развития государственности России.

Ответ однозначный-может, если жители деревень и сёл, а также малых городов  будут уповать на свои силы, разум, волю, умение жить и работать для сохранения идентичности самого себя, крестьянства, рабочего, ориентируясь на  инстинкт самосохранения, на опыт недавнего прошлого, однако при этом не претендуя на помощь государства. Государство не поможет…

Кооперативы разных типов успешно осуществляют свою деятельность во всех странах мира.

Современное законодательство России позволяет всем жителям желающим остаться человеками в этом непростом мире цинизма и зла, объединятся в потребительские кооперативы и общества.

На их основе, на их ценностях и принципах,  строить свой материальный и духовный мир, позволяющий надеется на стабильность, жизненную силу и в какой-то мере независимость от произвола коррумпированной власти и олигархического капитала.

Российская деревня продолжает борьбу за выживание и восстановление своего предназначения. Славно, что деревенский житель не оставляет надежду на благополучное будущее своей деревни, пытаясь найти оптимальный путь развития деревенского уклада в новых непростых для деревни условиях.

Недавно получил письмо от  Мымриной Веры Яковлевны из  Удмуртской Республики. По словам Веры Яковлевны письмо получилось длинное, ведь в нём целая жизнь. А насколько оно актуальное, судить Вам, дорогой читатель!

Будет ли жить деревня?    

Почему так велика ностальгия по Советскому Союзу? И почему многие не согласны с тем, что в конце 80-х был период застоя? Наглядным свидетельством может служить история нашей деревни.

Когда я приехала в деревню (в 1986 году), колхоз переживал пору расцвета: только-только появился асфальт (прежде даже трактор не мог проехать по деревне, как рассказывали  местные жители).

Были построены современные фермы, возведены новые тёплые гаражи, где были созданы все условия для водителей; новый коттеджный посёлок, квартиры в котором были предназначены  для молодёжи: работников колхоза и приезжих молодых специалистов — учителей, инженеров и т.д.

Председатель колхоза был постоянным гостем в школе, помогал, чем мог, старался убедить учеников школы, что нужно здесь оставаться и работать, и делал всё для того, чтобы выпускники захотели здесь остаться.

Колхоз был передовым по всем показателям. Но больше всего меня поразила атмосфера, которая царила в деревне: люди были открытые, доброжелательные, жили одной большой семьёй. На праздники вся деревня собиралась в маленьком клубе (кстати, собирались построить новый, но грянула перестройка).

Веселились от души, клубные работники старались изо всех сил, чтобы не было скучно. Даже детей воспитывали всем миром: я всегда знала, что мой маленький ребёнок будет в безопасности, пока дойдёт до дому из школы – односельчане присмотрят. В городе такого не было, и меня, городского человека, покорила эта атмосфера.

То есть это были не застойные времена, как нас сейчас пытаются убедить, а самый настоящий расцвет!

Но длилось это недолго, к сожалению. На председателя, который поднял этот колхоз, написали анонимную кляузу в обком партии, и его сняли, особо не разбираясь. Он уехал. Когда я приехала, был уже другой председатель — хмурый, нелюдимый, и, как оказалось, склонный к интригам. Эти события в деревне пришлись на начало перестройки.

Прежнего председателя я уже не застала, но я думаю, если бы он остался на своём месте, история деревни не была бы такой печальной — прежний был, что называется, от Бога, если судить по результатам. Новый председатель продержался несколько лет за счёт заслуг прежнего председателя, но началась перестройка, и он, что называется, «не справился с управлением».

Дела в колхозе становились всё хуже, председателя переизбрали, потом их стали переизбирать едва ли не каждый год, но всё равно становилось  хуже. Ведь выбирали обычных сельских жителей, без необходимого образования, не имеющих необходимых навыков управленческой работы и нужных знаний.

Но, что самое главное, — не понимающих, что происходит, не умеющих сориентироваться в новой обстановке и не умеющих хозяйствовать по-новому.

Большинство жителей искренне считали, что всё это — временное явление, и скоро всё вернётся на круги своя, то есть, всё будет, как в советские времена.

Однажды один из очередных председателей нашёл «благодетелей» — добрые дяденьки приехали на колхозное собрание, обещали золотые горы: колхоз преобразуется в ЗАО, это то же самое, что и колхоз, просто у вас были паи, а теперь — акции. Создадим холдинг, в котором вы — колхозники — будете первым, самым главным звеном.

Говорил много и заманчиво. Люди, конечно, ничего не поняли. То есть поняли одно: что добрый дяденька их спасёт, восстановит колхоз, обеспечит всех работой, и будут они жить, как раньше, даже лучше.

На деле оказалось совсем другое: имущество колхоза плавно и незаметно перешло в руки добрых дяденек, после ЗАО было ОАО, потом снова ЗАО, и так далее. С колхозом аккуратно провели процедуру банкротства. Вместе с имуществом люди лишились работы, и, соответственно, средств  к существованию.

Жители всё это воспринимали как должное — ведь они привыкли, что все решения принимаются сверху, поэтому считали, что всё это делается на государственном уровне, что так и должно быть. Никаких акций, конечно, они не увидели.

То есть, пока люди сообразили, что к чему, имущество у них забрали, точнее, они сами преподнесли его на блюдечке с голубой каёмочкой добрым дядям. Можно ли их винить в этом?

Впрочем, среди жителей всё-таки нашлись те, кто выделил свой имущественный пай, но их громко осуждали, говорили – хотят колхоз развалить, по косточкам растаскивают. То есть люди  действительно искренне верили, что приезжие хотят сохранить колхоз и их рабочие места. У жителей оставалась ещё земля.

Но потом приезжие добрались и до земли: в очередной раз приехали дяденьки, на сей раз уговаривали отдать землю. Естественно, почти даром. Однако люди уже начали что-то понимать, не торопились сразу землю отдавать. Их уговаривали, проводили собрания, где опять-таки много обещали, а иногда и пугали. Одно из таких собраний я даже записала на видео.

Но выступающие, как только заметили, что ведётся запись, быстренько свернули собрание и удалились.

В итоге большинство жителей всё-таки землю отдали, да и что они стали бы с ней делать — в одиночку, без техники? На тот момент существовало  уже достаточно стабильное и устойчивое предприятие  — «Кигбаево-Агро».

  Правда, работа там нашлась далеко не всем жителям — подавляющее большинство были либо безработными, либо вынуждены были ездить на работу в город или работать вахтовым методом. Таким же образом были «прихватизированы» многие другие колхозы. Владелец — Комос-групп. Правда, основная их деятельность — не сельское хозяйство. У Комоса много магазинов, автосалоны и т.д.

В том числе и сельскохозяйственные предприятия, которые сейчас работают неплохо. Но, видимо, колхозы им в своё время нужны были ради льготных кредитов. Сегодня, если смотреть на ситуацию сверху — я имею в виду, глазами чиновников — есть стабильные предприятия, дающие сельскохозяйственную продукцию.

Но кто и когда думал, как пережили эту ситуацию простые люди? Что мы имеем в итоге? Стареющее население, молодёжи практически не осталось — что в деревне делать? Есть опасность, что закроется медпункт, потому что там будет некому работать.

Впрочем, сегодня я уже не вполне уверена, было бы лучше, если бы не было этих дяденек, и колхозы продолжали бы существовать в том виде, какой они имели в советское время? Большая часть колхозов тогда просто не вписалась в новую действительность, хотя никто не претендовал на их собственность. Какая разруха была в 90-е – сейчас страшно представить: умирающие на солнцепёке животные, которых нечем было кормить и некому было ухаживать за ними; брошенные недостроенные коттеджные посёлки, которые были предназначены для сельской молодёжи, но их некому и не на что было достраивать; разрушенные фермы, другие колхозные строения… Всё это было, и сейчас, оглядываясь назад, даже больше страха от сознания того, на краю какой пропасти мы были. Каждый выживал в одиночку, государству не было дела до людских проблем.

   Мы  – несколько семей —  всё-таки свои земельные паи выделили. Процедуру выделения я провела с большим трудом: местные чиновники и новые хозяева палки вставляли, как только могли.

  А с  местным населением трудно работать в силу их менталитета — они всегда занимают выжидательную позицию, наблюдают: кто одержит верх, тот и авторитет, то есть они признают только силу и власть. Да и атмосфера другая — люди стали злыми, недоверчивыми; общаются мало, в основном сидят по домам.

Я сейчас в раздумьях: уехать в город, вслед за детьми, или остаться здесь? Но если остаться, нужно что-то делать, потому что, если ничего не изменится, то лет через 10-15 здесь жизнь остановится: кому будет нужна деревня с сотней пенсионеров? Причём делать нужно самими жителям: никакой чужой дяденька, и уж, тем более, местные чиновники, не будут спасать деревню. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Однажды я инициировала встречу местных жителей с районными чиновниками, отвечающими за поддержку малого предпринимательства на селе. Они приехали, но выражение на лице было такое, будто их оторвали от важных государственных дел, да и тон в голосе был соответствующим: куда уж вам. Итог встречи: жителям мягко намекнули, что никакой поддержки и быть не может, а бизнес на селе, кооперативы, ЛПХ и прочее — всё это чепуха. Никто вам помогать не будет, и вообще у вас ничего не получится.

То есть, либо будет деревня, либо нет. Но я знаю, что есть примеры успешного хозяйствования в новых условиях.  Очень интересует пример кооперативных объединений. Хотелось бы пообщаться с такими людьми, познакомиться с историей их успеха. Я надеюсь, что трудные времена мы пережили, и сейчас больше возможностей, хотя бы потому, что люди стали другими – многое поняли и осознали.

Мымрина Вера Яковлевна, Удмуртская Республика.

Источник: https://pravo-wmeste.ru/derevnya-mozhet-vyizhit-tolko-putyom-obedineniya-v-kooperativyi.html

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.